Информационная война. Профессор УрГЭУ Ющук Евгений Леонидович (Yushchuk Evgeny Leonidovich)

 

Репортаж

Автор: Григорян М.

Репортаж - это сообщение, рассказ о событии или событиях, происшедших на глазах у журналиста.

Как и другие жанры, характеристика эта требует дополнительного объяснения - ведь в большинстве случаев новостная журналистика состоит именно из описаний того, что произошло на глазах у журналиста или у кого-нибудь еще. Так что же - переданное со слов других людей считать новостью, а то, что видел сам, репортажем? Конечно, нет. Но ведь об увиденном можно рассказать по-разному, пользуясь целым арсеналом средств, имеющихся в распоряжении журналиста. И одним из этих средств является репортаж.

Жанр новостей, как мы уже видели, детально разработан. Развитие журналистики в течение нескольких веков привело к тому, что были сформулированы шесть вопросов, на которые новость должна ответить, - то есть к структуре пирамиды, довольно жестко задающей формат статьи. Это явилось результатом погони за быстротой, желания во что бы то ни стало обогнать конкурентов и первыми сообщить читателям о происшедшем. В случае с репортажем, как правило, этой срочности нет. То есть если мы спешим (очень спешим), то лучше писать новость. Современный репортаж требует больше времени для написания, он больше по объему и свободнее по форме.

Эта разница между новостью и репортажем обострилась с изобретением телеграфа.

Известен такой случай. В 1870 году репортер лондонской «Таймс» Вильям Говард Рассел потратил двое суток для того, чтобы приехать в редакцию с места битвы у французского городка Седан и доставить свой репортаж о том, как германские войска окружили и разбили французскую армию. Битва при Седане была важнейшим событием франко-прусской войны 1870 года, а поражение Франции в этой битве явилось толчком к падению Второй империи Наполеона III. Рассел спешил. Чтобы не терять времени, он писал свой репортаж по ночам. И как был он удивлен и раздосадован, когда, попав наконец в Лондон, обнаружил, что остальные газеты напечатали отчеты о битве на два дня раньше. Их корреспонденты послали отчеты по телеграфу.

Однако ценность и привлекательность репортажей от этого не уменьшилась. Джон Карей, редактор-составитель большого сборника репортажей18, даже полагает, что современные репортажи занимают место религии. Его логика такова. Обычно в репортажах описывают смерть в ее различных формах. Здесь убийства, резня, несчастные случаи, природные катастрофы, военные действия и так далее. Религия, рассуждает Карей, на протяжении веков являлась реакцией человечества на смерть, позволяя ему (человечеству) верить в различные формы вечной жизни, что делало его жизнь терпимой. Репортажи, заняв место религии, без конца кормят читателей сообщениями о смерти других людей. В результате читатель все время находится в положении спасшегося - ведь ему-то как раз и удалось избежать насильственного и ужасного конца.

Конечно, эти рассуждения, с одной стороны, упрощают жанр репортажа, оставляя ему лишь сообщения о смертях и страданиях, хотя в действительности этот жанр гораздо богаче. С другой стороны, в этих рассуждениях видно желание придать репортажу бOльшую значимость.

Важное отличие репортажа от новостей заключается в том, что форма написания репортажа - свободная. Можно описывать события хронологически. Распространен, например, вид репортажа «День с …», где описывается день, проведенный с мэром города, депутатом, вагоновожатым метро или участковым милиционером. А можно структурировать репортажи как описание проблем, виденных репортером, или мест, где он побывал.

Добавим, что репортаж - тот самый жанр, который сближает журналистику с литературой. Он наиболее литературен. Вспомним знаменитые репортажи Владимира Гиляровского. Его репортажи изданы отдельной книгой, которую с удовольствием читают по сей день. Гиляровский писал о речке Неглинке, о московских банях и трактирах, о нравах обитателей ночлежек и о трагических событиях на Ходынском поле. Его знание Москвы потрясает.

Сейчас, в эру Интернета и спутниковых телефонов, репортажи не менее интересны, чем сто лет тому назад. И конечно, хорошие репортажи сегодня ценятся никак не менее, чем во время Первой мировой войны, когда Хемингуэй писал свои репортажи из Европы. Ведь репортажи не только рассказывают о том, что произошло, но и показывают, как это происходило.

Что же должно быть, какие требования должны быть выполнены, чтобы репортаж был хорошим? Попробуем сформулировать их как пожелания, поскольку, как было сказано, форма репортажа свободная.

• Журналист должен быть свидетелем события. Хороший репортаж индивидуален.
• Событие происходит в определенном месте в определенное время. Весьма желательно, чтобы о месте и времени было прямо сказано в репортаже.
• Репортажи обычно пишутся сразу после события.
• Репортаж не только рассказывает о событии, но и показывает, как оно происходило.
• Репортаж не нуждается в обобщениях. Важна непосредственность восприятия.

Рекомендация первая: Журналист должен быть свидетелем описываемого события.

Это делает описание аутентичным. То есть читатель получает непосредственное свидетельство от человека, который «был там», который может сказать: «я сам все видел». Профессиональный журналист вдруг оказывается там, где должны быть лишь случайные прохожие, может быть, группа зевак. Кстати, журналист имеет много больше шансов оказаться на месте события, чем простой человек, именно в силу своей профессии. И чем лучше, чем профессиональнее журналист работает, тем больше у него шансов оказаться на месте события.

Статья, написанная в виде свидетельства очевидца, приобретает налет быстрого субъективного описания. Она не скрывает от читателя необъективность пишущего, неполноту восприятия ситуации. И этим подчеркивается отличие репортажа от новости, где, наоборот, на первый план выходит стремление быть объективным, настолько, что новости не пишутся от первого лица: в объективном (или стремящемся к объективному) описании журналиста как бы нет - он скрывается за происходящим.

В репортаже, наоборот, «я» журналиста обязательно присутствует. И именно это, несмотря на очевидную односторонность описания, делает репортажи правдивыми. Мы как бы говорим читателю: «Я был там. Поэтому я не мог видеть всего. Но я пишу о том, что сам видел, и не претендую на большее».

Рекомендация вторая: Хороший репортаж сообщает о чем-то, случившемся в определенный день и час, в определенном месте.

И очень желательно, чтобы время и место указывались в самой статье. Даже если в репортаже повествуется не о конкретном событии, он все равно должен быть привязан к определенному времени и месту. Иначе теряется ощущение реальности, репортаж воспринимается как литературный рассказ об отвлеченном событии.

А почему нужно указывать время и место в тексте? Журналист, пишущий репортаж, является частным лицом в общественно значимом месте в значимое время. Следовательно, то, о чем пишет журналист, важно для многих людей, которым нужно дать возможность представить происходящее в реально существующих координатах. Наконец, ваш репортаж может попасться на глаза читателю через несколько лет, и он должен иметь возможность понять, когда и как происходило описываемое событие.

Рекомендация третья: Лучше писать репортаж непосредственно после события.

Это требование связано с несколькими аспектами журналистского мастерства. Собственно, оно касается не только репортажей, но и всех жанров. Что бы вы ни писали, записывать нужно сразу же после события. И вот почему.

Во-первых, когда репортаж пишется сразу после события, в памяти журналиста еще свежи детали происшедшего. А детали в репортаже очень важны. Именно они придают описанию живость и непосредственность, делают его интересным и привлекательным для читателя.

Вот отрывок из репортажа о семье курдов, живущей недалеко от вершины горы Арагац.

Лаваш пекут прямо на верхней поверхности печки. Печку растапливают докрасна, а Саиру («по-настоящему меня зовут Шамирам!») садится перед невысоким столиком. Ей приносят скатанный из теста шарик, который она раскатывает скалкой. Когда лист раскатан, она берет его, подбрасывает левой рукой, круговым движением правой ловит и тем же движением подбрасывает снова. Левая рука таким же движением ловит-подбрасывает лист лаваша. И так несколько раз, все убыстряя движения, так что под конец руки мелькают, оставляя впечатление невозможной и необъяснимой слаженности.

Потом лист передается Азнив, которая аккуратно кладет его на поверхность печи. Он начинает пузыриться и съеживаться. Спустя минуту-другую его переворачивают (а Саиру уже раскатывает следующий), спустя еще минуту (а Саиру начинает колдовство плавных круговых движений) готовый лист летит на расстеленную в углу простыню, а на печке пузырится следующий.

«Вот так делали, - говорит Пусур, показывая на Саиру, - старухи из Сасуна». Саиру немедленно откликается: «Слышишь, муж, ты, оказывается, женат на старухе. Где твои внуки?» Усуп: «Значит, я Давид Сасунский (герой армянского эпоса. - М.Г.)! Посмотри, как я хорош».

Если бы репортаж не записывался сразу после события, то некоторые детали, приведенные в нем, могли бы забыться. Но как украшает текст присутствие этих деталей!

В приведенном отрывке много прямых цитат. Цитаты облегчают текст, вносят в него свободу и создают эффект присутствия. А когда репортаж пишется сразу после события, еще свежи в памяти слова, сказанные тем или иным человеком, и еще хорошо помнятся те обстоятельства, в которых были произнесены эти слова.

Таким образом, в качестве второго аспекта хорошего репортажа нужно признать наличие прямых цитат.

Кроме того, цитаты делают текст правдивее. Каким образом? Примеров очень много. Обычно люди рассказывают журналистам о том, что их волнует, о конфликтах и проблемах. Часто неопытные журналисты принимают сказанное за чистую монету и описывают это в статьях как правду, забывая или просто не зная о существовании правила двух источников (см. главу «Пишем новость»).

В таких случаях цитаты помогают. Сравним:

а) «… дело [реконструкции Спитака] не шло дальше документов, переходящих из одного проектного института в другой, из года в год меняющихся, но так и не ставших действительностью, несбыточных проектов старых и новых городов. И так было до 1996 года, пока мэром Спитака не стал Сурен Аветисян».
(Газета «Айоц ашхар», Армения. 24.08.2002).

б) Как сообщили в отделе связи с общественностью Спитакской мэрии, «….. дело [реконструкции Спитака] не шло дальше документов, переходящих из одного проектного института в другой, из года в год меняющихся, но так и неставших действительностью, несбыточных проектов старых и новых городов. И так было до 1996 года, пока мэром Спитака не стал Сурен Аветисян».

В первом примере журналист берет на себя ответственность сообщить читателям правду. Но в результате получается довольно сомнительный текст, не внушающий доверия. Утверждения автора становятся либо голословными, то есть взятыми с потолка, не подкрепленными примерами, либо за ними угадывается заказ - в данном случае предвыборный заказ мэра Сурена Аветисяна. Во втором же случае журналист прямо говорит, откуда исходит данное утверждение, открыто указывает на источник, заинтересованный в прославлении мэра, поскольку сам он (источник) является работником мэрии.

Конечно, подход, связанный со вторым примером, требует проверки информации, а следовательно, и дополнительной работы. Но зато он серьезно улучшает качество статьи.

Еще один пример. В сентябре 1999 года я был в составе группы армянских и грузинских журналистов, посетивших Джавахети (или - по-армянски - Джавахк). Это - отдаленный и тогда совершенно заброшенный район Грузии, населенный почти только армянами. Мы прибыли в главный город региона Ахалкалаки. У местной больницы нас встретили несколько человек, протестовавших против «антиармянской политики официального Тбилиси», решившего перенести больницу из удобного хорошего здания в неприспособленное помещение.

Фраза, которую я только что написал, довольно ясно обрисовывает ситуацию. Но насколько яснее и лучше была бы статья, если бы я написал: «У местной больницы нас встретили несколько человек: "Вы должны нам помочь, - возбужденно кричали они. - На вас наша последняя надежда. Власти хотят выселить нас отсюда!"»

Прямая речь привносит в описание события яркость и непосредственность.

Однако после проверки оказалось, что проблема была в другом - больница действительно находилась в старом, сыром помещении. Я побывал во многих палатах, зашел и в отделение реанимации. Оно находилось на первом этаже, где было холодно и неуютно. В центре стояла печка, в одном углу умирал от инфаркта семидесятилетний мужчина, а в другом - за занавеской из простыни - рожала молодая женщина.

Власти предлагали переселить больницу в относительно новое здание. Но несколько врачей жили рядом со старым зданием, а новое было довольно далеко от них. Вот они и думали, прикрывшись громкими лозунгами, решить свою проблему. Разумеется, я написал об этом.

Рекомендация четвертая: репортаж не только рассказывает, но и показывает.

Это требование непосредственно связано с мастерством журналиста. Посмотрим на следующий текст:

У изолятора шесть корпусов. Шестой корпус отделяется маленьким коридорчиком от основного круглого корпуса, где лица, находящиеся под арестом […], имеют относительно большую возможность общаться друг с другом и даже следить за работниками изолятора. А коридор шестого корпуса прямой, и там много проще обеспечивать изолированность арестованных. Обратившись к следственным помещениям и «боксам», отметим, что они находятся на первом этаже, и если в упомянутых комнатах к задержанным применят даже самые бесчеловечные пытки, то все равно другие арестованные, содержащиеся на верхних этажах, не смогут ничего услышать, а следовательно, и протестовать.

[…] «Бокс» является мрачным и сырым помещением размером приблизительно 28 квадратных метров, освещаемым маленьким окошком.

(Газета «Еркир», Армения. 19.07.2002).

Этот текст мертв. Он написан корявым канцелярским стилем. Автор не показывает, как выглядит изолятор, на что он похож, мы не слышим, что там происходит, не видим охранников, арестованных.

Сравним с другим репортажем - описанием двери, ведущей в газовую камеру в Майданеке, концентрационном лагере для евреев, где погибло до полутора миллионов человек. Репортаж написан 23 июля 1944 года. Его автор - британский журналист Александр Верт19.

Помещения в газовой камере, которая называлась «баня и дезинфекция», были скучными цементными конструкциями, которые, будь их двери побольше, в другом месте можно было бы принять заряд маленьких уютных гаражей. Но двери - двери! Тяжелые стальные двери, и на каждой тяжелый стальной засов. В центре двери глазок - круг диаметром три дюйма, составленный из сотни маленьких дырочек. Могли люди в смертельной агонии видеть глаз наблюдавшего за ними эсэсовца? Во всех случаях эсэсовцу нечего было бояться: его глаз был хорошо защищен стальной сеточкой, покрывавшей глазок. И подобно тому, как гордый изготовитель надежных сейфов ставит свой фирменный знак на готовом изделии, производитель двери сделал вокруг глазка надпись «Auert, Berlin».

Здесь автор показывает, он заставляет читателя увидеть эту дверь и этот замок. В результате текст читается с большим интересом и захватывает читателя ужасом происходившего за этой дверью. То, как автор показывает дверь, дает нам возможность понять и почувствовать гораздо больше, чем если бы автор просто рассказал о Майданеке.

Ясно, что умения показать достигают, постоянно тренируя наблюдательность, умение видеть то, чего не видят другие, отмечать детали (как, например, фирменный знак изготовителя двери) и потом использовать их в материале.

И еще один совет. Для того чтобы показать, совсем не нужно обильно использовать прилагательные и наречия. Помните - они не показывают, они оценивают.

Рекомендация пятая: Не злоупотребляйте обобщениями. Репортаж их не любит.

Репортаж - это не объективное, не полное описание. Журналист просто показывает то, что видит. А обобщать на основе неполной информации - значит вводить читателя в заблуждение. Люди, говоря с журналистами, сгущают краски. Устной речи свойственны преувеличения, недопустимые в речи письменной. Вот еще один пример из моих поездок в Ахалкалаки:

«Вот нас трое, - говорит мужчина, стоящий у музея в Ахалкалаки, показывая на двух своих друзей, - у него две дочери в России, у второго - один сын, и тот уехал. У меня дочь в Москве и сын собирается к ней. Здесь остались лишь мертвые в могилах и мы - те, кто хоронит мертвых».

(Независимая газета. 6.11.2001).

Простой человек, житель отдаленного провинциального городка может сказать такую фразу. Но если журналист, желая сгустить краски, напишет: «в Ахалкалаки остались лишь мертвые и те, кто хоронит мертвых», то тем самым обобщит слышанное, мнение представит как факт. В результате он исказит действительность, так как, разумеется, Ахалкалаки живет обычной жизнью провинциального города, а не занят непрерывными похоронами.

А в следующем примере обобщение рождает у читателей сомнение:

Очень многие дети, ставшие обитателями детского дома, в течение всего периода жизни здесь так и не видят своих родителей, даже матери забывают о существовании своих больных детей. «Государство позаботится, детский дом - надежное место, все равно денег у меня нет, чтобы содержать ребенка, приду потом и заберу…» и так далее, и так далее.

Действительно, почему очень многие? Откуда автор статьи взял эти рассуждения гипотетических родителей? Откуда у него уверенность, что матери забывают о существовании детей? Увлекшись обобщениями, автор проглядел неизмеримые глубины человеческих трагедий, заставивших родителей расстаться со своими детьми. И в результате - сомнения читателей и, часто, недочитанная статья.

Для того чтобы избежать этого, можно порекомендовать прием, который я называю приемом Симплициссимуса. Слово симплициссимус в переводе с латыни значит простодушный. Название приема взято из заглавия книги немецкого писателя XVII века Ганса Якоба Гриммельсгаузена «Симплициус Симплициссимус». Герой этой книги (а книга названа его именем) попадает в различные ситуации, все время оставаясь как бы вне их, не смешиваясь с действующими лицами и глядя на происходящее отстраненно и критично. Симплициссимус о любых событиях рассказывает с интонацией наивного удивления20.

Ясно, что прием Симплицисимуса подразумевает, что журналист предстает как бы ничего не знающим. Он отстранен, спокоен, ему нужно все объяснять. Он не может обобщать, так как у него нет информации, которую можно было бы обобщить. Он похож на чистый лист бумаги - tabula rasa, - на котором будет только то, что напишут.

И если журналист, отправляясь на задание, предстает перед своими источниками эдаким простаком, то когда он садится писать статью, этим простодушным персонажем становится читатель. Ведь он, читатель, не обязан знать то, что известно журналисту. Ему нужно объяснять. А ему объясняют, показывая события и приводя цитаты.

Немного о судебных репортажах

Репортажи из зала суда - одна из разновидностей этого жанра. Здесь перед журналистом ставится задача рассказать, показать и объяснить, что и как происходит в суде - месте малопонятном и не очень приятном.

Важно не смешивать два жанра - судебного репортажа и очерка. В судебном репортаже журналист не должен высказывать своего мнения, он рассказывает лишь о том, что видел. В очерке же, описывая сам процесс и его результат, журналист высказывает свою точку зрения и в этом случае, конечно, может говорить о причинах и последствиях судебного решения и оценивать его.

При написании судебного репортажа обязательно надо помнить, что виновным подсудимого может признать только суд, и ни в коем случае не называть обвиняемых ни «ворами», ни «насильниками», но только «обвиняемыми в воровстве» или «обвиняемыми в насилии». Я остаюсь приверженцем того, чтобы в статьях называть людей не «террористами», а «обвиняемыми в терроризме», хотя эта категория преступлений вызывает очень сильную эмоциональную реакцию у людей.

Надо помнить также, что даже если суд первой инстанции признает человека виновным в воровстве, то этот приговор может отменить суд второй инстанции. И тот, кого журналист назвал «преступником», окажется ни в чем не повинным честным человеком. А сейчас, когда права подсудимых во многих странах бывшего СССР защищает Европейский суд по правам человека и дела длятся годами, становится ясным, что лучше не рисковать и просто говорить: «обвиняемый в шпионаже», «обвиняемый в терроризме» или «обвиняемый в грабеже».

А если журналист назовет невиновного, скажем, «убийцей», то ему может угрожать суд за диффамацию - оскорбление чести и достоинства. Поэтому надо быть крайне внимательным и осторожным. В судебных репортажах, так же как и во всей журналистике, чрезвычайно важно проверять все. Цена проверки здесь очень высока.

Судебные репортажи должны быть абсолютно точными в формулировке обвинения (именно поэтому обычно указывают номер статьи уголовного или гражданского кодекса, по которой выдвинуто обвинение). Кроме того, нужно знать разницу между арестом и задержанием, допросом и беседой. И конечно, журналист, освещающий судебные процессы, должен знать законы страны, свои права и обязанности в зале суда и вести себя в соответствии с законом.

В разных странах существуют объединения, гильдии или ассоциации журналистов, специализирующихся в области судебной журналистики. И во многих странах они приняли декларации и кодексы, устанавливающие принципы их работы. Значительную часть этих документов можно прочесть в книге, выпущенной Фондом защиты гласности, «Профессиональная этика журналиста: Документы и справочные материалы»21.

Статьи для анализа

Задание 1

Пренебрежительно скривленный рот Милошевича

Слободан Милошевич наклонился вперед, внимательно слушая, как судья Ричард Мэй спрашивает, хотел ли бы он, чтобы выдвинутые против него обвинения были зачитаны вслух.

«Это ваша проблема», - отрывисто бросил Белградский мясник.

Публика ахнула.

Вчера утром мир пережил двенадцати минутную судебную драму, когда бывший президент Югославии выплеснул свое презрение и негодование в адрес международного военного трибунала, который будет его судить за невыразимые зверства Косовской и Боснийской войн.


Немыслимое наконец случилось. Эта знакомая всем фигура с серебристыми волосами, густыми бровями и опущенными уголками рта находилась перед нами, отделенная от публики лишь стеной пуленепробиваемого стекла. Всего за восемь месяцев г-н Милошевич проделал путь от президентского дворца в Белграде до скамьи подсудимых в Гааге. Но в его словах и поведении не было ни йоты стыда или унижения - одно лишь презрение.

«Я считаю этот трибунал незаконным трибуналом и обвинения незаконными обвинениями», - заявил он при первой же возможности.

Драма началась вечером предыдущего дня, когда два югославских юриста г-на Милошевича после трехчасовой встречи в Шевенингенской тюрьме заявили, что он отказался от их услуг, так как не признает этот трибунал.

Вскоре после семи вечера его перевезли в усиленно охраняемое здание трибунала в сопровождении нескольких машин с затемненными стеклами. Там его содержали до десяти утра, когда два охранника в форме ООН ввели его в зал суда, ослепительная белизна которого так контрастирует с ужасными рассказами о резне и этнических чистках, поведанными там за последние несколько лет.

«Это он!» - воскликнули люди в переполненном зале, куда он бесстрастно входил, одетый в черный пиджак, светло-голубую сорочку и галстук с национальными цветами Сербии. Он выглядел хорошо, несмотря на трехмесячное заключение в белградской тюрьме и неожиданную экстрадицию в Нидерланды.

По обе стороны от него сидели охранники. Они были безоружны, чтобы он не пробовал отнять у них оружие, но все остальные охранники в зале суда были вооружены.

Прокурорская скамья в противоположном конце зала была переполнена. Там была и Карла дель Понте, главный обвинитель, пришедшая сюда лишь для того, чтобы пережить торжество над плененной ею вожделенной добычей. Скамья защиты перед г-ном Милошевичем, наоборот, была пуста, а один из отвергнутых им адвокатов сидел с публикой в зале. Кроме него в зале не было ни одного друга или родственника Милошевича.

Он невозмутимо сидел около пяти минут, пока фотографам было разрешено снимать, хладнокровно и пренебрежительно глядя на 75 журналистов. Он отмахнулся от охранника, предложившего наушники для перевода. Когда судья Мэй вошел с двумя коллегами в зал, г-н Милошевич не встал до тех пор, пока его не заставил охранник.

Судья Мэй объявил заседание открытым. Клерк объявил, какое дело будет слушаться, и синьора Дель Понте представила всех обвинителей. Судья Мэй повернулся к обвиняемому, заметил, что у него нет адвокатов, и предложил ему «подумать внимательно, в ваших ли интересах отсутствие представителей?»: суд обещает быть долгим и сложным.

Г-н Милошевич наклонился вперед. На плохом английском с сильным акцентом он объявил: «Я считаю этот трибунал незаконным трибуналом и обвинения незаконными обвинениями. Это незаконно, суд не утвержден Генеральной Ассамблеей ООН, так что мне не нужны адвокаты для нелегального органа».

Судья Мэй сказал Милошевичу, что «в свое время» у него будет возможность оспорить юрисдикцию трибунала, а потом спросил, хочет ли он, чтобы зачитали обвинительное заключение на 51 странице. «Это ваша проблема», - отрезал тот.

Судья спросил, признает ли г-н Милошевич себя виновным. На этот раз он ответил по-сербски, очевидно, играя на аудиторию в своей стране. «Цель этого суда - дать незаконные оправдания военным преступлениям НАТО в Югославии», - объявил он.

«Г-н Милошевич, я задал вам вопрос», - сказал судья.

«Я ответил вам», - парировал тот.

Судья Мэй объявил, что подсудимый не считает себя виновным.

«Цель этого трибунала - оправдать преступления, совершенные в Югославии. Вот почему этот трибунал незаконный», - продолжил г-н Милошевич по-сербски, но его грубо прервали.

«Г-н Милошевич, сейчас не время для спичей», - сказал судья и отложил суд до 27 августа. Г-н Милошевич был выведен - одинокая фигура короля Лира, сражающегося с силами более мощными, чем он сам.

Мартин ФЛЕТЧЕР (Из Гааги)
The Times, Лондон.
04.07.2001

Прекрасный репортаж. Правда, его качество несколько снижается из-за того, что в самом его начале Милошевич назван «белградским мясником». Это прозвище имеет свою историю. Оно появилось у Милошевича по аналогии с прозвищем Сталина - кремлевский мясник. Однако, употребив такое сильное выражение в начале статьи, автор выразил свое отношение к подсудимому. А это не вполне правильно делать в судебном репортаже.

Автор не просто рассказывает, как прошло заседание суда. Он еще и показывает, как устроен зал, где и как сидят обвинители, как ведет себя охрана.

Структурно статья построена следующим образом: сначала автор показывает самый драматический момент судебного заседания: ответ Милошевича на вопрос судьи. Затем, дав совсем немного предыстории, он переходит к описанию того, как выглядел Милошевич, самого зала и людей, сидящих в зале. Это экспозиция, рассчитанная на долгие месяцы процесса.

Затем автор возвращается к драматичному обмену репликами между судьей и подсудимым и рассказывает о нем более подробно. Заключение, объем которого менее одного предложения, ставит эмоциональную точку в репортаже.

«Здесь я за месяц заработаю столько, сколько в Сенегале за год»
Репортаж «Известий» из Франции

Французские власти заявили, что уже в ближайшие дни начнут депортировать из страны иностранцев, причастных к беспорядкам. Пока речь идет о десяти нелегалах. Но, как заявляет глава МВД Николя Саркози, это только начало. Между тем бунты, продолжающиеся уже три недели, постепенно идут на спад. В ночь со вторника на среду впервые не было зафиксировано ни одного погрома в Париже и его предместьях, ©жгли «всего» 159 машин - на пике кризиса их число порой превышало 1400. Долго ли продлится такое «затишье»? Чтобы это понять, собственный корреспондент «Известий» во Франции Юрий Коваленко проехал по «мятежным» парижским пригородам.

В Олне-су-Буа, парижском пригороде, расположенном в 10 километрах к северо-востоку от столицы, живет 80 тысяч человек. Население на треть состоит из «черных», на треть - из арабов и на треть -из белых. Последних на улицах немного. После вспышки насилия, продолжавшейся почти три недели, в городке все затихло.

Автомобили почти не жгут. Но до наступления сумерек полиция старается держаться незаметно. После того как министр внутренних дел Николя Саркози провозгласил «нулевую терпимость» в отношении правонарушителей и назвал погромщиков «мразью», ненависть к силам правопорядка достигла наивысшей точки. Не жалуют здесь и журналистов. Поэтому договариваться о встрече пришлось через алжирского коллегу, который живет в соседнем городке.

Мы уселись на скамейке в сквере. Пришли четыре симпатичных чернокожих парня и две арабские девушки. Все они - французы, но родители их приехали из Сенегала, Кот-д'Ивуара, Мали, Алжира. Ребята - мусульмане, но Коран, видимо, не открывали. Все бросили школу, не имеют никакой специальности и не работают. Один из парней признался, что толком не умеет ни читать, ни писать. Все ходят в «центр профессиональной ориентации», устроенный местными властями на деньги налогоплательщиков. За это им платят 350 евро в месяц. Никто не знает, чем заняться. Но на жизнь не жалуются. Сенегалец Хаджи утверждает, что его семья из пяти человек занимает в доме четыре комнаты.

- Вообще-то ребята воевали не зря, - говорит он. - Теперь о нас вспомнили. Конечно, я против, когда жгут детские сады или что-то в этом роде. Наши враги - полиция и Сарко (глава МВД Николя Саркози. - « Известия»). Когда ты «черный», твои документы проверяют пять раз в день... Только работы все равно нет. Даже если бы у меня была профессия, то едва ли я получил бы место. Всегда возьмут какого-нибудь «чистого француза» Пьера, а не «цветного» Абдуллу.

Что будет дальше, ни Хаджи, ни его товарищи не знают. Но все надеются на лучшее. В любом случае в родной Сенегал Хаджи возвращаться не собирается: «Здесь я за месяц заработаю столько, сколько там за год». Если, конечно, будет работа. Пока ее нет. Его приятель Ахмед закончил школу, но смог устроиться лишь мусорщиком.

Выбор для многих - безработица или тюрьма. Кто-то ворует мобильники и перепродает, кто-то торгует контрабандными сигаретами, кто-то сбывает наркотики. Автомобили не угоняют - слишком рискованно. Оружия у них нет. Да и зачем оно? Достаточно иметь зажигалки и канистры с бензином - и снова в бой! Даже в условиях «мирного» времени каждый день во Франции сжигают сотню автомобилей. Сегодня тихо, но достаточно искры - и все рванет снова.

- Франция нас не любит, но французы не такие уж расисты, - говорит Тарик. - Видишь, чем они занимаются на соседней скамейке?

Юная блондинка сидит на коленях чернокожего юноши и горячо его целует. «Make love, not war!» - хохочет Санья. Ее отец - алжирец. Если верить статистике, четверть девушек из семей алжирских иммигрантов выходят замуж за «белых».

40-летняя Сильви, «коренная француженка», мать четырех детей, работает кассиром в супермаркете. Половину жизни она прожила в Олне-су-Буа.

- Поселиться здесь было моей самой большой ошибкой, - вздыхает Сильви. - Мои приятели давно уехали, но у меня нет денег, чтобы выбраться отсюда. Я чувствую себя здесь одиноко, представителем меньшинства, которое обречено на исчезновение. Власти о нас забыли. Мне все действует на нервы. Запахи в подъездах. Езда на мотоциклах без глушителей, арабская музыка. Парни, которые целыми днями сидят у подъезда и пристают к прохожим. С шести лет ими никто не занимается. Где их родители? Белых женщин они называют «грязными французскими шлюхами».

Когда-то Сильви поддерживала коммунистов, потом - социалистов. Жака Ширака и его правых соратников она не любит и на следующих выборах собирается голосовать за националиста Жана-Мари Ле Пена.

Юрий К0ВД1ЕНК0, Париж
«Известия». 17.11.2005

Вопросы:

1. О чем этот репортаж?
2. Как бы вы начали эту статью? Почему?
3. Сколько источников информации? Есть ли смысл добавлять еще кого-нибудь или этого достаточно?
4. Хорошо ли автор показывает обстановку?
5. Оцените статью по пятибалльной шкале.

Репортаж из мертвого дома
Сотня жильцов дома на Большой Садовой живет под угрозой внезапной гибели.

Страшный треск раздался в ночь на субботу в стенах небольшого четырехэтажного особняка, расположенного в одном из столичных двориков. Давно потрескавшиеся стены зловеще заскрипели в полуночной тишине, в одной из квартир вдруг зашатался потолок, с которого тут же обвалился кусок старой пожелтевшей лепнины, посыпалась штукатурка...

Спустя полчаса к дому № 3, корпус 5, по Большой Садовой улице съехались все чрезвычайные и аварийные службы города: жилой дом, в котором проживают более ста человек, угрожал рухнуть с минуты на минуту. По внешней угловой стороне его пролегала глубокая трещина шириной около пяти сантиметров, арка покосилась и покрылась паутиной трещин.

Дом осмотрели - как внутри, так и снаружи. Прибывшие на место происшествия специалисты ГО и ЧС и сотрудники строительного комплекса Москвы выяснили, что с двух сторон здания от фундамента до крыши идет трещина. Диггеры оценили состояние почвы под ним и пришли к выводу, что природные процессы буквально разворачивают старинную постройку. А чиновники решили, что состояние дома, конечно, не очень, но назвать его аварийным пока нельзя. Поэтому на многочисленные трещины в стенах здания поставили так называемые маячки, порекомендовали жителям дома быть поаккуратнее (дверьми не хлопать, в совсем уж развалившиеся комнаты заходить пореже).

«Да наш дом уже лет двадцать стоит в очереди на капремонт, и не вчера трещины дал! Непонятно, почему именно сейчас заметили, что он падает, - заявил корреспондентам «НГ» проходящий по расшатанной темной лестнице мужчина. - Вон, на второй этаж пойдите, там, говорят, лучше всего видно!» В одной из квартир на втором этаже дверь открыл молодой человек, который представился Артемом. Он пригласил нас в квартиру со словами: «Аккуратнее! Пойдемте, я вам покажу две самые живописные комнаты».

Помещение, куда провел нас Артем, комнатой назвать можно с очень большой натяжкой. Потолка там почти не осталось - его заменяют деревянные перекрытия. Через трещины в стенах дует ветер с улицы, а сами стены уже давно с одной стороны отходят от пола, а с другой - не дотягиваются до потолка. «Здесь никто давно не живет. Квартира числится коммуналкой, но заселить сюда никого уже лет десять не могут», - рассказывал Артем, проводя нас по коридору в соседнюю комнату. «Эта комната расположена над аркой, поэтому первого этажа под ней нет. Говорят, самое опасное место», - комментирует он. То, что место «опасное», чувствуется с первых шагов: старый паркетный пол мерно покачивается и проседает под ногами, от стен отваливаются куски штукатурки, между полом и стеной светится почти сквозная дыра...

Жильцы дома говорят, что готовятся либо к эвакуации, либо к переезду. А столичные власти раздумывают, как залатать трещины в развалившемся особняке и «убедить» столетнее здание простоять еще некоторое время. «Спасатели приезжали, - рассказал Артем, - говорят, что, конечно, жить тут нельзя, а в префектуре просили подумать о переезде в Бутово...»

Между тем только в Центральном округе столицы насчитывается более 30 домов в аварийном или ветхом состоянии, которые стоят в очереди на выселение. Это - без учета переживших себя пятиэтажек. И еще столько же зданий дожидается капремонта. Правда, по словам специалистов, капремонт – понятие весьма условное и может обозначать все что угодно: от реставрации до сноса дома по признанию в нерентабельности.

Татьяна СТРОГИНСКАЯ
Независимая газета.
11.03.2002

Вопросы:

1. Какова структура этого текста? Какому жанру она подходила бы больше?
2. Как бы вы начали эту статью?
3. Что бы вы добавили?
4. Хорошо ли автор показывает виденное?
5. Оцените эту статью по пятибалльной шкале.

Практические задания по главе «Репортаж»

Задание 1

Опишите свою дорогу от дома к офису. Старайтесь обращать внимание на детали. Расскажите о людях, которых встречаете по дороге.

Задание 2

Напишите репортаж о походе в кино (или, еще лучше, в зоопарк, в ботанический сад). Было бы хорошо, если бы в этот поход пошли несколько человек, которые потом написали бы свои версии репортажей. Эти версии потом нужно обсудить.

________________
18 The Faber Book of Reportage. Ed. John Carey. - Faber and Faber, London, Boston, 1987. - 706 p.
19 Цит. по: The Faber Book of Reportage. Ed. John Carey. - Faber and Faber, London, Boston, 1987. - P. 601.
20 Сейбель Н.Э. Традиции «Симплициссимуса» в современном немецком романе // XVII век в диалоге эпох и культур: Материалы научной конференции. Серия Symposium». Вып. 8. - СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2000. - С.135.
21 Профессиональная этика журналистов. Т. I. Документы и справочные материалы. - М.: Галерия, 1999.

Источник

 


Удаление информации из Интернета. Стирание негатива из Интернета

Создание сайтов для малого бизнеса. Создание сайтов для ИП

<< Вернуться на страницу "Публикации по теме информационной войны"

<< Вернуться на главную страницу сайта

Мы поддерживаем:

Блогеры выводят на чистую воду депутата

Сайт Ющука Евгения Леонидовича "Конкурентная разведка"

Блог Ющука Евгения Леонидовича

Открытый мастер-класс Ющука Евгения Леонидовича на Живом Журнале "Конкурентная разведка против PR-технологий в живом эфире"

Открытый мастер-класс Ющука Евгения Леонидовича на Деловом Квартале "Конкурентная разведка против PR-технологий в живом эфире"

Блог mscolslik Блог whitelline Блог arse_nik Блог kvisnilainen Блог support_u Блог brainbox2006 Форум Разведчиков Форум Самарского Маркетингового клуба Форум практиков конкурентной разведки Форум Sostav - Конкурентная разведка

Блог поддержки мастер-класса Ющука Евгения Леонидовича

Кузнецов Сергей Валентинович Кузнецов С.В. Кузнецов Сергей Конкурентная разведка через Интернет

Сайт Невидимый Интернет

Сайт Нежданова Игоря Юрьевича "Аналитическая разведка"

Блог Корпоративные блоги

 

 

Открытый мастер-класс Ющука Евгения Леонидовича. Ющук Евгений Леонидович "Конкурентная разведка против PR в живом эфире". В порядке ответа на
"Черный список", автор которого Кузнецов Сергей Валентинович

Блог поддержки открытого мастер-класса Ющука Евгения Леонидовича. Ющук Евгений Леонидович "Конкурентная разведка против PR в живом эфире". В порядке ответа на
"Черный список", автор которого Кузнецов Сергей Валентинович

Пример разработки объекта методами конкурентной разведки: Кузнецов Сергей Валентинович

Результат работы конкурентной разведки по объекту - на примере Кузнецова С.В.: Кузнецов Сергей Валентинович